Ясно распознайте три корня страдания

Жадность — не то же самое, что стремление получить необходимое для жизни. Это состояние ума, которое верит, будто ощутить безопасность можно, только имея больше, даже когда уже достаточно, и цепляется за людей и обстоятельства, чтобы не потерять приобретённое. Чем крепче мы держимся, тем сильнее боимся потери; когда всё происходит не по-нашему, следом приходит гнев.

Гнев — тоже не то же самое, что просто испытывать неудобство или замечать несправедливость. Нам необходимо останавливать вредные поступки и устанавливать ясные границы. Но когда мы верим, что защитить себя можно, лишь ненавидя кого-то, или когда одна вспышка гнева превращает всего человека во врага, гнев становится условием для ещё большего страдания.

Неведение не означает просто недостаток знаний. Это незнание, которое мешает увидеть, что всё меняется и возникает в зависимости от других условий, а наши нынешние решения формируют то, что последует дальше. Захваченные жадностью, мы не замечаем, как недолговечно удовлетворение; потрясённые гневом, мы перестаём видеть раны, которые могут оставить наши слова и поступки.

Три яда ума действуют не по отдельности. Когда желание иметь больше встречает препятствие, возникает гнев; когда возникает гнев, мы не видим ситуацию ясно; а чем меньше ясности, тем сильнее мы снова цепляемся и обвиняем. Поэтому практика — не подавление одной всплывшей эмоции. Практика — это увидеть всю цепь и направить её следующее звено к благому поступку.

Щедрость — практика, противостоящая жадности. Она означает не только делиться материальными вещами, но и не присваивать себе всё время, пространство, внимание или признание. Когда мы предлагаем что-то в пределах своих возможностей, привязанность, называющая это «моим», немного ослабевает.

Сострадание — это не безусловно проглатывать гнев и не позволять дурным поступкам продолжаться. Это желание, чтобы и мы, и другой человек освободились от страдания: остановить вредное поведение, не создавая нового вреда ненавистью. Сила сострадания — в том, чтобы сохранять необходимую дистанцию, не позволяя своим словам и поступкам стать жестокими.

Мудрость освещает неведение. Она не принимает возникшее состояние ума за то, кем мы являемся, а исследует условия его появления и результаты, к которым оно может привести. Когда возникает жадность, заметьте то, чего уже достаточно. Когда возникает гнев, сначала успокойте дыхание и тело, а затем отделите факты от толкований. Такое видение причин и последствий оставляет нам пространство для выбора.

Нельзя стремиться к нирване, словно это ещё одна особая собственность. По мере того как мы здесь и сейчас ослабляем жадность, гнев и неведение и воплощаем в поступках щедрость, сострадание и мудрость, ум всё меньше оказывается во власти трёх ядов и становится свободнее. Практика — не притворство, будто мы люди, в которых три яда никогда не возникают. Это постоянная жизнь, в которой мы замечаем их возникновение и вновь обращаемся к благому.